я мало бываю дома или где-то - с учебой, встречами, кофе и прогулками по все еще сонному городу
а мне хочется веселья и алкоголя, историй от друзей и танцев на столах
и чтобы никто не вспоминал про дела и прошлое, и не ворчал, как всегда “перестань, я же здесь, что ты делаешь”
а на утро - только улыбок на подоконнике, рассвета, кофе в кружке и непрочитанных сообщений на телефоне и пустой квартиры
от него пахнет черным перцем
он ловко перебирает нарисованные кнопки смартфона, а я гипнотизирую чашку американо
я начинаю рассказывать о безумном чудесном дне, а в ответ: “слушай, извини, один звонок”
я перебираю нарисованные кнопки смартфона, он гипнотизирует свой полезный чай
он начинает рассказывать о своем дне, а в ответ “слушай, извини, мне завтра рано вставать”
он провожает меня. от него пахнет черным перцем. он весь такой суперистический, что с ним вполне даже хочется оставаться - резкий и быстрый, неожиданно прямолинейный, он много говорит и мало слушает, а я как раз не в настроении рассказывать что-то
он говорит, обнимая: “ты себя не бережешь, ты же девушка, нельзя так много времени уделять работе”
и ему не объяснить, что это как особый наркотик - чувствовать себя нужной
подхожу к лестнице - там бабушка с огромным мешком картошки
говорю: “давайте вам помогу - вдвоем все же легче”
берусь за вторую ручку пакета, вместе затаскиваем его на третий этаж
прощаюсь, а вслед: “дай вам Бог здоровья, милая!”
здоровья. и еще бы сил, чтобы дождаться лета, такого теплого лета, того самого лета
это продлилось двадцать минут
он много говорил: о работе, о друзьях, знакомых, об общих контекстах - к слову, весьма устаревших. я сидела напротив и внимательно следила за движением его тонких губ, за нервным постукиванием пальцев, за смехом. за тем, как птицы на руке шрамы закрывают
он говорил, говорил, говорил
я не слушала, и было даже немного стыдно
потом он сказал: “зая, ты сегодня такая уставшая, давай провожу тебя домой, дорогая”
а мне аж дурно стало от этого “зая”
он обнимал меня и поцеловал на прощание
а я думала о работе и о завтрашнем проекте
смысл пяти лет
до дрожи в пальцах и тошноты
до боли в горле и эмоций на поверхности
смысл пяти лет, отданных стенам, этажам
помнишь все и ничего из этого безумного множества дней
это как целая жизнь - карусель людей и совпадений
смысл пяти лет в нескольких часах
только вот я боюсь потеряться в этой долгожданной свободе
или, как минимум, в этом лете
скучать не вовремя и не по тем
в этом все мы, не так ли?
я много лет не была в твоих объятиях
не ощущала твоих прикосновений
не чувствовала твоего запаха
не слышала твой шепот
всего месяц, и самолет унесет меня к тебе
всего месяц, и под его серебристым крылом я увижу тебя
всего месяц, и утром, открывая окно, я буду здороваться с твоим ветром
м о р е
смысл коммуникации с точки зрения семиотического подхода заключается не в сохранении при передаче точного объема информации
а в сохранении в процессе кодирования, передачи и декодирования смысла
в наших коммуникативных актах я пытаюсь ловить трансляции, не опираясь на свою культуру
с чужими аттитюдами всегда трудно
и какой к черту после этого эффект и фидбэк?
по небу проплывает огромные скелет динозавра из облаков
она говорит, что ее некому обнимать с тех пор, как они расстались. и ей некого обнимать. и дело не в объятиях, а в тепле
скелет динозавра превращается в большую надувную акулу
она говорит, что от этого понимания - что при встрече кто-то возьмет ее за руку, поцелует - ей было легче. несмотря на редкие встречи и ночные скандалы
надувная акула превращается в легкую белую рябь и тает
а она говорит, говорит, говорит
и от этого ни ей, ни мне легче не становится
упорно не желаем замечать свое личное время
чувствуем внутренние часы, бежим успеть все: путешествие и забытье в дыму, полгода в тае и отсутствие обязательств, рассветы одновременно вместе и в одиночестве - и все это до тридцати, чтобы потом, сидя на ржавом стуле, не вспоминать о том, что не успел
мы все еще маленькие и глупые шестнадцатилетки, хотя и значим что-то в свои 20+
а она сказала:
“если это - любовь, то зачем она такая нужна?
когда ставишь синяки, в слезах возвращаясь в кровать с подоконников
когда каждое место - камень, дом, волна - напоминают
когда каждая песня по радио возвращает назад
когда все истории - только о нем
когда не можешь сказать “не мешай забывать о тебе”
когда даже другими мужчинами из головы не выбить, и не выпасть из прошлого
зачем она, рвущая все внутри”
и от этого всем вдруг стало невыразимо грустно
Можно жить на соседних улицах, видеть по временам в отдалении один загородный горизонт; можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой…
меньше сна, меньше времени, меньше алкоголя, меньше любви, меньше разговоров, меньше лишнего, меньше 20 дней
мне бы собраться паззлом и отбросить лишние детали
мне бы не растекаться по столу, работе, городу
мне бы определиться, что дальше - без недоговоронностей, непонятностей
все проблемы оттого, что люди не разговаривают друг с другом
и мне бы разобрать по косточкам жизнь, разгадать слова, дожить до лета
все сложно - а когда было иначе?
с лишними прядями волос уходят проблемы
и есть мнение, что весна наступит. что на Лану Дель Рей все же стоит сходить. и что это еще не конец разговора.
вновь перешла в формат нон-стоп
снова бег, голод, любимая музыка в наушниках
только теперь - новая цель и направление
и лето будет хорошим и теплым, я уверена
